Как образовательной системе Миасса удается идти в ногу со временем и при этом жить по средствам?

Технический уклон

– Анна Владимировна, как за время вашей работы руководителем изменилась сфера образования в Миассе?

– Мы старались все эти годы развиваться, участвовать в нацпроектах, оптимизировать работу образовательных учреждений. Удалось создать немало новых объектов и площадок. В 2022 году с помощью инвестора построили Образовательный центр в Машгородке, объединивший школу и детсад. В 2024 году получили грант в 2 млн рублей – открыли молодежный Центр «Ты – молод» на Калинина, 29.

Тогда же совместно с автозаводом открыли первую ступень инженерного дела на Степана Разина, 4. Она предназначена для маленьких деток, но очень серьезно оборудована – я бы сказала, это высший пилотаж, у нас такого в городе больше нет. Это и станки с ЧПУ, и 3-D принтер, и полностью оборудованный компьютерный класс. Вторую ступень открыли в 2025 году на 8 Марта, 147. Там около 300 квадратных метров, дети собирают модели машин, испытывают их на стадионе 22-й школы. Есть и 3D-моделирование, и шахматная гостиная – достаточно масштабная получилась лаборатория технического творчества.

Еще одна интересная площадка – «Кванториум» на базе школы № 4, который многое помогает реализовать. Здесь работают пять тематических лабораторий: биологическая, химическая, физическая и две технологические – гео-аэро и робо. Концепция кванториума следует принципу проектного обучения: от теории – сразу к практике. Также по нацпроекту в школе №2 открыли «Точку роста», где есть цифровые лаборатории по ряду предметов. Кроме этого, в прошлом году полностью обновили спортивные площадки в школах №14 и 28. Капитально отремонтировали бассейн детского сада № 98.

– Почему для новых проектов выбирали в основном техническую направленность?

– Мы много мониторили запросы родителей и детей – отсюда и акцент на техническое творчество. Сегодня это в тренде. Сейчас растет интерес к дополнительному образованию в области науки и технологий, в том числе с раннего возраста. В нашей стране активно внедряются новейшие технологии в производство, развиваются такие научно-технические направления, как микро- и наноэлектроника, бионика, мехатроника, робототехника, кибернетика. Но это не значит, что другим направленностям мы перестали уделять внимание. Дети должны быть всесторонне развиты, поэтому у нас в дополнительном образовании есть и хореография, и художественное творчество, и естественно-научные дисциплины.

– Для инженерных площадок хватает кадров, оборудования?

– С оборудованием нам очень помогает Союз промышленных предприятий, инвесторы, которые активно включились в эту работу. Скажу честно, раньше такого не было. В какой-то промежуток времени ни одно предприятие не поддерживало систему образования. Несколько лет назад ситуация поменялась, многие предприятия заинтересовались и в кадрах, и в создании новых лабораторий и начали в нас инвестировать. За что мы им безгранично благодарны.

Копеечка на проекты

– Сельские школы не обделены вниманием управления образования?

– У нас село всегда немножко западало. Его меньше финансируют, там мало детей. Но в последнее время стараемся делать все возможное, чтобы и в сельских школах открывались интересные пространства. Участвуем в национальных проектах, создаем лаборатории, восстанавливаем спортивные площадки.

Кроме этого, мы организовали подвоз детей из Смородинки, Черновского, поселка Хребет в учреждения дополнительного образования в центральной части Миасса, чтобы сельские ребята могли там заниматься на равных условиях с городскими. А в этом году школе Ленинска передали автобус для организации подвоза детей.

– Как удается находить на все это средства?

– Мы расставляем приоритеты, без этого никак. Потому что финансов всегда не хватает – тем более у нас дотационный город. Поэтому стараемся жить по средствам и распределять их так, чтобы никому не было обидно. Например, если требуется ремонт кровли – нужно посмотреть, у кого она совсем бежит, а у кого потерпит до следующего года. Не устаю повторять считалочку: «Мы делили апельсин, много нас, а он один».

Но, несмотря на все трудности, необходимо создавать условия для современного образования. Обязательно надо оставлять копеечку на какое-то новое пространство – пусть их будет одно-два в год, но они должны появляться. Иначе мы просто погрязнем в ремонтах и будем топтаться на месте. Во всем должна быть золотая середина.

– Что планируется сделать в этом году?

– Нам выделили средства на капремонт школы №3 – пока на одно здание. Работы там уже ведутся. Мы вошли в программу «Модернизация школьных систем образования», так что рассчитываем получить финансирование на ремонт и второго здания. Кроме этого, продолжаем развивать молодежное пространство на Калинина, 29: выиграли второй грант в миллион рублей на ремонт помещений и закупку оборудования. Ближе к лету начнем ремонтировать школьный стадион школы №10.

Детей стало меньше

– Хватает ли в Миассе школ и детских садов?

– Сейчас идет колоссальное падение контингента дошкольного возраста. Переполнены только те детские сады, куда родитель очень хочет попасть – это №1, №2, №25. В них сохраняются очереди. Во все остальные очереди нет – закрываем целые группы. В этом, конечно, есть небольшой плюс: появилась возможность создавать коррекционные группы и компенсирующие, в которых комплектуется ограниченное количество детей. Также мы открываем на свободных площадях школы для первых-вторых классов, тем самым больше детей переводим на обучение в первую смену.

В этом году выпускаем примерно 1400 дошколят, а в очереди стоит всего 700 детей. В один из прошлых годов закрыли 40 групп. Если умножим примерно на 25 человек в каждой группе, то увидим, насколько уменьшается число детей.

Если у нас первоклассников всегда было 2,5 – 3 тысячи, то к сегодняшнему дню мы подошли с 2 тысячами. А если выпускается из детсадов 1400 детей – то в сентябре эти 1400 и придут в школу.

То есть дошкольные учреждения ощущали падение контингента уже три года назад, а школы почувствуют сейчас.

Но, несмотря на это, кадровый голод сохраняется. Пока специалистов очень сложно привлекать в систему.

– Что для этого делается?

– Мы выходим на собрание депутатов, и они нас поддерживают. Повысили единовременные выплаты педагогам, которые приходят в систему образования, с 1 до 2 млн рублей. С этого года учителям при определенных условиях компенсируют арендную плату за жилье в сумме до 25 тысяч рублей.
Думаю, это очень хорошая мера поддержки, потому что у нас достаточно дорогая аренда жилья.

Например, дети приезжают учиться в педколледж из деревни, хотят остаться в Миассе, но понимают, что 25 тысяч они как раз потратят на съем жилья, и практически ни на что не останется. Поэтому я надеюсь, что благодаря этому мы также привлечем специалистов в систему.

Еще нам активно помогает наш социальный партнер «Профсоюз» – поддерживает работников системы образования, организует досуговую и спортивную деятельность, оказывает юридическую помощь при необходимости.

– Какова сейчас зарплата у молодого педагога после вуза?

– Обычно до 30 тысяч рублей. Не считая губернаторской поддержки и доплат из фонда самой школы, если она может себе это позволить.

– А опытный учитель сколько получает?

– Все зависит от нагрузки. У наших учителей она колоссальная! Если педагог работает на полторы ставки, у него классное руководство, олимпиадники, то зарплата может доходить до 70 тысяч рублей. Но в среднем по городу – 53 тысячи рублей, а это значит, что у кого-то ниже этой суммы.

Обеды по правилам

– Как обстоит дело с питанием в школах?

– Для каждой категории детей установлено свое питание: для начального звена, детей с ограниченными возможностями, детей на дотации, детей на подвозе в сельской местности. Так что организация школьного питания – достаточно сложный процесс. Нужно подстроиться под все условия, соблюсти нормативы, разработать и утвердить все меню – это серьезная работа, которая требует много времени. Тем не менее, школы справляются.

Когда вводили бесплатное питание для начального звена, в каждом учреждении организовали родительский контроль. Родители могут прийти, посмотреть меню, готовые блюда, продегустировать.

– У детей и родителей случаются претензии к школьной еде?

– Родители часто обращают внимание, что блюда холодные – они остывают, пока дети спускаются в столовую. Пытаемся это отрегулировать, но не во всех школах есть линии с подогревом посуды. Понятно, что если школа большая, то тарелки, скажем, на 200 детей, сразу расставляют на столы – в этом случае пища может быть не горячей, а теплой.

Еще одна сложность в том, что большинство наших детей не приучено к правильному питанию. Не каждый родитель дома готовит салат из капусты или моркови и паровые котлеты. И когда ребенок получает такую еду в школьной столовой, то говорит: «Фу, невкусно». Ну да… Потому что дома он привык к продуктам с вкусовыми добавками, а иногда и фастфудам.

Нам приходится приучать ребенка к правильному питанию, и не всегда родители нас поддерживают, потому что считают, что каша с маслом ребенку невкусно, лучше дать булочку с кремом. Поэтому проводим работу и с родителями, и с детьми. И очень рады, когда мамы ребят поддерживают правильное питание и иногда даже дают советы другим родителям.

В одну смену

– Несколько лет назад шла речь о том, чтобы все школьники Миасса учились в одну смену. Какие-то подвижки есть в этом направлении?

– Это был Указ Президента – к определенному году всем школам перейти в односменный режим. Сложность в том, что для этого не хватает зданий, а новые строятся медленно. Как Миасс выходит из этой ситуации? В связи с тем, что у нас идет падение детского контингента, высвобождаются здания детсадов, куда многие школы заводят начальное звено. Это позволяет частично переходить в односменный режим, но, чтобы решить задачу полностью, нужно строить дополнительные здания школ.

– Можно ожидать их в ближайшем будущем?

– Первый проект, который мы начали делать, – это строительство школы в поселке Динамо. Но пока ждем инвестора. Второй проект, который идет очень долго, почему-то с постоянной пробуксовкой, – школа на площади Революции в южной части города. Если эти два здания будут построены, то станут большим подспорьем для перехода на односменный режим и создания современных образовательных условий для наших детей.

Как только мы с этим справимся, нужно будет задуматься о школах в Атляне, Черновском – они уже устарели, пора переходить на новый уровень.

Учеба без пробелов

– Каков уровень подготовки миасских школьников на фоне сверстников из других городов?

– Миасская образовательная система занимает лидирующие позиции в области, и я с гордостью об этом говорю. Несмотря на все сложности, которые мы испытываем, наши дети и педагоги показывают очень высокие результаты.

Во-первых, у нас в прошлом году был 101 медалист – это каждый пятый выпускник. Во-вторых, у нас есть и призеры, и победители олимпиад разного уровня – и областного, и федерального. К сожалению, как только на федеральном уровне видят наших звездочек, то берут в оборот родителей и переманивают их в Москву и Санкт-Петербург.

В-третьих, у нас дети участвуют в различных конкурсах и соревнованиях и привозят высокие оценки. Есть и командные победители, и в индивидуальных видах спорта, и творческих конкурсах. Честно скажу, что наши дети очень сильные и подготовленные.

Конечно, все учатся по-разному. Кто к вершинам не стремится – спокойно заканчивает, я бы даже сказала без стресса, получает аттестат и поступает в учреждения профессионального образования. Бывает, что дети и не получают аттестат – это наша боль. Стараемся не отпускать из образовательного учреждения, чтобы они через год пересдали те предметы, которые не смогли сдать. Но все-таки некоторые уходят на семейное образование, кто-то уходит на работу без аттестата.

– С чем такие случаи связаны?

– Система государственной итоговой аттестации прозрачна и не имеет эмоций. Если раньше мы садились напротив учителя, вытягивали билет, то учитель, который вел тебя много лет, знал, что на тройку ты этот предмет точно выучил. Здесь срабатывает эмоциональная составляющая. Сейчас учителя не видят ребенка, а видят только безличную работу. Они ее оценивают по шаблону, это чисто технический процесс.

– Это хорошо или плохо?

– Здесь у меня двойственное мнение. Это хорошо в плане оценивания. Но у нас менталитет немножко другой. Мы народ очень милосердный, сострадательный, мы готовы всех поддерживать, и поэтому очень радеем за своих учеников. Так что эмоциональная составляющая у нас преобладает над роботизированной.

Исключить риски

– Для образовательной системы постоянно предлагаются какие-то новшества. Сегодня, например, в школе хотят вернуть оценки за поведение. Как вы к этому относитесь?

– Если вы заметили, сейчас возвращается советская система, в том числе оценки за поведение. На мой взгляд, это правильно, когда ребенок четко понимает, что его поведение либо хорошо, либо плохо. Когда ему просто делают замечание – это одно, а когда это будет закреплено оценкой, он начнет переосмысливать свое поведение – по крайней мере, так должно быть. Это не значит, что ребенка за плохую оценку нужно карать. Но он будет видеть, куда двигаться. А когда нормы поведения не прививаются нигде, то и происходят не очень хорошие вещи.

Единственное, оценка за поведение не должна влиять на аттестат. На него должно влиять только то, что касается образовательного процесса. А вот если за плохое поведение будут уменьшать баллы при дальнейшем поступлении в учреждения профессионального образования, это будет мотивация.

– Еще одно решение – продлить рабочий день в детских садах до восьми часов вечера. Нужно ли это и возможно ли сегодня на практике?

– Сама идея, может быть, и хорошая. Но ее необходимо детально проработать и рассмотреть все аспекты. Если группа будет работать до восьми часов, то должно быть два воспитателя. У нас сегодня сохраняется кадровый голод, и на 12-часовой группе в основном с огромной нагрузкой работает один воспитатель. Если увеличивать продолжительность работы до 13 часов, то мы должны где-то найти этому человеку подмену.

Второе, что мы должны понимать, воспитатель – это такой же родитель. И ему тоже надо забирать детей из садика, из школы, водить в секцию. То есть должен быть гибкий график для каждого воспитателя, который будет работать на этой расчасовке. Либо с обеда до вечера, либо с утра до обеда. Опять сталкиваемся с кадровым голодом.

Дальше – средняя заработная плата. Она увеличится или сохранится? Нужно еще посмотреть по нагрузке и зарплате – как это будет финансироваться? И если увеличивается время работы детского сада, то соответственно у других специалистов также меняется график работы – например, у поваров, младших воспитателей.

Так что здесь есть плюсы и минусы. Минусы, о которых мы говорим, нужно проработать. Если нам просто поставят эту задачу и скажут «решайте», мы столкнемся со сложностями. А если эту задачу проработают и исключат риски, тогда это интересный вариант. Многим родителям, может быть, действительно удобно забирать ребенка в восемь часов вечера.

Сегодня мы всем садикам рекомендуем хотя бы одну группу делать 12-часовой – стараемся создать условия для родителей, которые не могут забрать ребенка раньше. У кого-то вообще все группы 12-часовые. Там по два или полтора воспитателя и они спокойно друг друга заменяют.

Сор из избы

– Не можем пройти мимо темы буллинга. У нас есть такие случаи?

– Такие случаи были во все времена, в том числе в наше детство – классик написал об этом повесть «Чучело». Да, у нас тоже есть – не массово, но 1-2 раза в год случается. Мы узнаем об этом либо от родителей, либо ребенок сам обращается на почту-доверия.РФ. У нас в рамках областного проекта организована такая служба, где работают психологи на безвозмездной основе. Туда можно написать – специалист объяснит, что делать или куда обратиться.

Кроме этого, для родителей и детей создана психологическая служба на базе управления образования, где организуют помощь, поддержку и сопровождение людям, испытывающим эмоциональные или межличностные трудности, а также для профилактики обострений. Здесь дают консультации наши сотрудники и психологи школ – тоже на добровольных началах.

– Что предпринимаете в ситуациях буллинга?

– Мы начинаем работу сначала с семьей, выясняем, что произошло, затем выходим либо в коллектив образовательной организации, либо в класс. Стараемся вывести ребенка из сложного состояния и внедрить в коллектив, чтобы он не испытывал трудностей.

Промежуточные результаты работы наших психологов получим в конце года. В зависимости от них будем выстраивать дальнейшие действия. Надеемся, что это даст хороший результат.
Обращений мало, но многие родители ждут до последнего: скрывают, держат в своей семье и не всегда выносят на поверхность.

– Но вы бы рекомендовали не замалчивать?

– Конечно! Мы же не знаем, какая будет реакция у ребенка. Если его травят, вдруг у него что-то произойдет внутри, и он на себя руки наложит? Нет, надо говорить об этом, чтобы подключались все структуры: школа, управление образования, комиссия по делам несовершеннолетних, а может быть, и полиция, и даже психиатрическая больница при необходимости. Должно работать межведомственное взаимодействие. Сообщать о случаях травли нужно очень быстро, чтобы не упустить время.

– А профилактику буллинга проводите?

– Да, и очень активно. Здесь помогает областной Научно-исследовательский центр мониторинга и профилактики деструктивных проявлений в образовательной среде. Присылают нам афиши, брошюры, ролики, которые мы размещаем на сайтах школ, в родительских чатах, если есть необходимость. Оказывают консультативную помощь.

И если нам не удается решить какую-то ситуацию своими силами, то мы можем подключать специалистов Центра, как это было с ЧП в 42-й школе. Они приезжали и помогали, потому что случай тяжелый.

– А как ведут себя в таких ситуациях директора школ? Бывает, что говорят: «Нет, такого у нас быть не может»?

– Отрицание – это нормальная позиция. Представьте семью, где предпочитают разобраться самостоятельно, никого не привлекая. Поэтому руководителей я тоже могу понять. Они защищают свою «семью» и пытаются решить проблему. Но мы стараемся работать с руководителями, чтобы все-таки не замалчивали. И тогда ты уже не один в поле воин – подключаются разные структуры и помогают.