Старший гвардии сержант Валерий Сафин с позывным Кафич — о самом трудном и самом светлом на фронте.
Валерий Сафин оказался на передовой в том возрасте, когда за плечами — долгие годы упорной работы и можно спокойно уйти на заслуженный отдых. Однако это не про нашего героя. «Почему я пошел на фронт? Я долго думал над этим… И пришел к выводу, что настоящего мужчину определяют не половые признаки, а решимость действовать, когда близким, дому и Родине угрожает опасность. Я просто не мог оставаться в стороне»
Оказавшись за ленточкой в свои 60 с небольшим лет, Кафич, возможно, узнал больше, чем за всю жизнь: чего стоит фронтовая дружба, в чем ценность маленьких радостей, которые в мирной жизни кажутся привычными, и как среди холодных окопов сберечь теплоту своей души, непременно находя в сердце место для любви и заботы.
Старший гвардии сержант Валерий Кафиевич Сафин, позывной Кафич — заместитель командира взвода, командир отделения отдельной роты РЭБ 589 мотострелкового полка 27-й гвардейской дивизии центральной группы войск. Вышел в отставку в связи с достижением предельного возраста службы.
Проверка боем
Валерий Сафин работал на железной дороге оператором по путевым измерениям. Когда началась специальная военная операция, он внимательно следил за ее ходом, болея за наших ребят. И однажды решил, что больше не может оставаться в стороне, ведь Родина находится в опасности. Несмотря на то что мужчина уже перешагнул шестидесятилетний рубеж, он пришел в военкомат и без раздумий поступил на военную службу по контракту. В годы срочной службы Валерий Сафин был старшим наводчиком ракетного вооружения, командиром расчета. Поэтому на передовой, пройдя тест на пригодность, специальный отбор и обучение, он без труда стал оператором РЭБ. А вскоре назначили командиром отделения и заместителем командира взвода.
— Самое сложное — испытать себя в первом бою, услышать первые разрывы, — говорит Валерий. — Страшно было думать о том, как отреагирую, когда окажусь в эпицентре реальных боевых действий. И вот, когда это произошло, я с удивлением обнаружил, что не паникую, осознаю, принимаю все это, — и стало легче. Наверное, помогло и то, что я пришел сюда взрослым состоявшимся человеком. Не раз видел, как молодые парни теряются при обстреле, мечутся, не знают, за что схватиться. Но потом привыкают. Там ко всему быстро привыкаешь, другого выбора нет.
К чему невозможно привыкнуть, так это к тому, что человеческая жизнь настолько хрупка, что может оборваться в любую секунду, для кого-то завтра внезапно может не наступить.
— Трудно, очень трудно, — продолжает Кафич. — Представьте, только что разговаривал с человеком, вы смотрели друг другу в глаза, и вдруг осознаешь, что его уже нет и не будет — это очень тяжело, не передать словами. И злость появляется! Честно, злость! Резко и четко осознаешь всю ценность жизни и то, что зачастую она висит на волоске… Внимание концентрирует на том, чтобы сохранить свою жизнь и продолжить борьбу. Это важно.
Друзья не умирают
Боевое братство — это не только про ВДВ. Боевое братство на фронте — понятие особое. Оно формируется там, где смерть ходит рядом и каждый день может стать последним, закаляется огнем сражений. По словам Кафича, боевой товарищ — это и друг, и член семьи, а еще тот, кто однажды может спасти твою жизнь… Он делит последний кусок хлеба, прикрывает спину, вытаскивает из-под огня, рискуя своей жизнью, в случае чего отдает свой турникет, хотя так делать нельзя, ведь от его наличия может зависеть собственная жизнь. Вместе бойцы переживают самые трудные моменты, боль потерь и радость побед. Это не просто сосуществование, а единение душ тех, кто вместе прошел через огонь, воду и медные трубы.
— Мой боевой товарищ — ефрейтор Сергей Денисов с позывным Злой, уроженец Камышлова Свердловской области, — рассказывает Валерий. — Мы служили вместе с самого начала СВО. Сошлись еще в учебке в Тоцком Оренбургской области. Мне он сразу понравился своей рассудительностью, неторопливостью и необычайно богатым жизненным опытом. Когда время пришло, я без раздумий записал его в свой взвод. Уже потом за ленточкой были разные ситуации, но я постарался попасть с ним на один пост РЭБ. У Серёги золотые руки, настоящий мужик! Ухитрился среди разрушенного села построить шикарную полноценную баню. А однажды он спас двоих наших бойцов. Я в это время был в отпуске. Дрон подбил наш УАЗ, водитель и сопровождающий тяжело ранены, машина горит… Злой вытащил по очереди обоих, своим бушлатом потушил горящую одежду, жгутами перетянул ребятам руки, затем попутками отправил раненых в тыл. И все это время он параллельно отбивался от дронов! В марте двадцать пятого его с другими бойцами атаковал из засады дрон. Сергей был за рулем, тормозил до последнего, сопровождающие выпрыгнули на ходу, а он не успел… 13 июля погиб. В мае ему исполнился пятьдесят один год. 6 ноября простился с ним, похоронили в родном городе, в Камышлове. Сейчас я частенько езжу в Сургут и по пути всегда заезжаю к нему домой, чтобы встретиться с его семьей — женой и сыном. Мы теперь с ними друзья.
На фронте нет атеистов
Каждый, кто видел гибель сослуживца и чувствовал дыхание смерти, когда пуля пролетала мимо уха или удавалось чудом уйти от атаки беспилотника, обязательно скажет: война меняет человека навсегда. Она оставляет неизгладимый след в душе каждого, кто побывал на передовой. Столкнувшиеся лицом к лицу со смертью знают цену мирному небу над головой. И в этом ужасе лишь вера помогает обрести надежду и внутренний покой, найти опору, которая защищает разум и душу, дает силы двигаться вперед.
— Правильно люди говорят, что на фронте нет атеистов, — рассуждает Кафич. — Утром все крестятся, амулеты трогают, целуют обереги, иконки. Это в любом случае помогает. И каждый боец подтвердит, что порой кроме как чудом или проявлением высших сил некоторые вещи не объяснить. Я два раза на мину наступал. Когда понимал, что у меня под ногой, действительно прощался с жизнью. Но не взорвалась. Один раз снаряд разорвался совсем рядом, всего в нескольких метрах, отбросило меня прилично, замер, лежу, глаза открыл — сверху падают срезанные осколками ветки, а на мне — ни царапины, только слух временно пропал.
Жизнь продолжается
Среди ужасов войны, как это ни странно, сердце не черствеет, душа, напротив, ищет пусть даже небольшие светлые, добрые и радостные моменты.
— Однажды мы зашли в село, следуя за штурмовиками, прикрывая от дронов и части, которые идут за нами, — рассказывает Валерий. — Удивительное дело, но по разрушенной после ожесточенных боев территории бегала курица — худая, облезлая. Каким чудом она осталась жива? Мы не стали ее ловить и пускать в суп, потому что она вызвала у всех очень положительные эмоции — это словно символ жизни.
«Один момент потряс меня до глубины души — розы на фоне руин. Вокруг не осталось ничего, сгинули дома, люди, села… А розы — цветут! Значит, несмотря ни на что жизнь продолжается. Я сохранил эти фотографии с цветами, до сих пор мурашки пробирают, когда смотрю на них»
А еще среди выстрелов, постоянного напряжения и тревоги непременно находится место человечности и доброте. Кошки и собаки, оказавшиеся без дома из-за боев, ищут помощи и защиты у людей в военной форме. Солдаты дают местным хвостатым приют, еду и заботу. А животные в благодарность дарят людям самое ценное — искреннюю любовь и ласку. Четвероногие друзья позволяют военным ощутить частичку домашнего тепла и уюта, испытать чувства радости и утешения.
Где бы ни находился за ленточкой добродушный Кафич, везде его непременно окружали кошки и собаки. Мужчина с особой теплотой вспоминает о каждом из своих питомцев, с которыми свела судьба. Он перебирает в телефоне фотографии, называя каждую кошку или собаку по имени, вспоминая о первой встрече и совместной военно-полевой жизни.
— Эта фотография с трехцветной кошкой Марусей — я ее так звал — сделана в селе Соколовка, западнее Авдеевки, в конце лета 2024 года, — с теплотой вспоминает Валерий. — Очень добрая, ласковая кошечка. У нее еще были два котенка, но такие дикие — всегда прятались, когда приходил в разрушенный дом покормить их. Оставлял им еду из солдатского пайка с запасом, наливал воду. Потом мы Маруську передали по наследству соседям мобикам (мобилизованные. — Прим. ред.), они ушли вместе с ней дальше на запад. Мы с одним из парней какое-то время поддерживали связь, он писал, что кошка жила с ними в блиндажах и ловко ловила мышей. Потом я узнал, что этот боец погиб, и дальнейшая судьба Маруси неизвестна. А вот это Васька! Правда, как уже позже выяснилось, Василиска. Всех мышей и крыс переловила в нашем блиндаже, вернее, в погребе, который мы с другом переоборудовали в приличное жилище. На протяжении трех месяцев сразу три кошки с нами жили, спали на наших спальниках, мы делили с ними сухпаек. И помимо этих еще штук пять приходили столоваться. Позже враг начал наступление, и нас срочно передислоцировали на запад. Через несколько дней я вернулся на старую точку за хвостатыми, но никого из них уже не было на месте.
Лучший оберег
Особенно тепло Кафич говорит о соотечественниках, которые поддерживают ребят на передовой. Любая весточка из дома — это то, что придает сил и решимости бойцам двигаться вперед.
— Тыл — это все! — уверенно заявляет Валерий. — Получать гуманитарную помощь — дорогого стоит. Когда за ленточку привозят коробки, и ты открываешь их, первое, что достаешь, — письма, открытки, рисунки, игрушки. Продукты, лекарства, одежда и другие бытовые вещи — это, конечно, все нужно и важно. Но самое главное для нас — открыть письмо и увидеть, как какие-то незнакомые девчушка или мальчуган пишут: «Дорогой мой защитник!». Мурашки бегут по спине, и сразу появляется чувство, что горы можешь свернуть. Я привез с фронта все вещи, присланные детьми, которые удалось сохранить, кочуя по блиндажам и окопам. До сих пор меня особенно радует картинка, нарисованная ребенком, не знаю уж — мальчиком или девочкой, она без подписи была. Здесь домик, дерево и солнце, разными буквами с ошибками написано: «Папа поскорее вернись домой». Видно, что еще дошколенок писал. Теперь эта картинка у меня дома в рамке стоит на самом видном месте. Она грела душу за ленточкой, продолжает греть сейчас и навсегда останется со мной!
Кафич показал игрушки, которые привез домой. Он рассказал, что бойцы очень ценят подарки, сделанные детскими руками, пусть неуклюжие и где-то смешные, но они сделаны с большой любовью, и потому военные берегут их, носят с собой, пристегивая к одежде, бронежилетам или рюкзакам. Для бойцов это самый лучший оберег, а еще — напоминание о доме и семье, родном городе, мирной жизни — за это они отважно сражаются, изо дня в день, рискуя жизнью.
Валерий Сафин говорит, что работу в тылу военные называют вторым фронтом. Сейчас Кафич лично приезжает к неравнодушным людям, которые помогают бойцам, и каждый раз не устает благодарить их.
— Дорогие наши мамы, бабушки, сестры, дети! Всем неравнодушным жителям нашей страны хочется выразить сердечную признательность за то, что вы делаете для бойцов. За сети, сплетенные вашими заботливыми руками. За посылки, которые собираете. За вашу добрую душу, которую вкладываете в гуманитарную помощь. Вам — сердечная благодарность и низкий поклон!
Фото из личного архива Валерия Сафина
