Как сотрудники Ильменского заповедника вернули Южному Уралу зверьков-«гидростроителей»

A side view image of an adult beaver 'Castor canadesis' sitting looking around from the edge of his pond.

Десять лет назад, помнится, миасские садоводы, участки которых расположены в районе Южного кладбища, объявили войну бобрам. Да-да, самую настоящую войну!

Война хижинам?

Причиной конфликта стало то, что, по ошибочному мнению членов садового товарищества, бобры лишили их воды для полива, построив на реке Черной 12 плотин.
Разъяренные садоводы за два лета разрушили почти все хатки, лишив ни в чем не повинных обитателей обводненного торфяного болота их убежищ.
Зверьки вынуждены были искать новые места обитания. Вода с торфяника ушла, торф высох и стал гореть. Вместо воды люди получили дополнительную проблему…
Эта давняя история почему-то вспомнилась при взгляде на мастерски сделанные чучела бобров в музее Ильменского заповедника. И стало стыдно за людское невежество, толкающее их на неблаговидные поступки. Подумалось: «Если бы садоводы знали, когда и как появились в наших лесах эти неутомимые зверьки-строители, они бы так не поступили…».

Две речки и курья.

Как рассказала экскурсовод Ильменского естественно-научного музея Наталья Рожкова, 200 с лишним лет назад бобры были широко распространены по всему Зауралью. В то время каждый уважающий себя мужчина, чтобы подчеркнуть свой высокий статус, носил бобровую шапку.
Добыча бобра ради вкусного мяса и красивой шкуры, а позже и ради бобровой струи, игравшей заметную роль в народной медицине, подорвала численность этих зверьков.
На водоемах Южного Урала они были истреблены к середине 19 века. Биолог-охотовед
П. М. Решетников, работавший в прошлом в Ильменском заповеднике, писал: «История оставила нам для справки по этому вопросу две речки Бобровки, одно селение Бобровск и престарелую местную жительницу, слышавшую рассказы о местных бобрах». Кстати, на озере Тургояк есть курья, которая носит название Бобровой.
По словам научных сотрудников заповедника, прямые доказательства обитания речного бобра в прошлом на Южном Урале и, в частности, в Ильменах, были получены в 1963 году, когда экспедиция Ленинградского института археологии Академии наук СССР при раскопках древнего поселения в слоях, относящихся к 12-13 векам до н.э., нашла фрагменты верхнего резца бобра.

Осваивая новые земли.

В первые годы Советской власти организовались заповедники для охраны ценных пушных зверей. В 1948 году 20 бобров из Воронежского заповедника были завезены в Миасс и выпущены в водоемы.
«Гости хорошо освоились в новой обстановке, — констатировал в 1956 году научный сотрудник заповедника Борис Макарочкин. — Количество зверьков увеличилось примерно в пять раз. Интересно, что бобры прошли через ряд проток, соединяющих озера Ишкуль, Кармаккуль, Сырыткуль, и вышли в бассейн реки Миасс, другая же группа ушла в район восточнее озера Кисегач».
Зима в том же 1956 году была снежная и суровая. Одной паре бобров не хватило корма, они отправились путешествовать по глубокому снегу вдоль одного из заповедных озер и были пойманы наблюдателем Маркиным. Бобров доставили на базу заповедника, посадили в полуподвальное помещение и обеспечили заботливый уход. Бобр — самец рыжей масти
— привезен из Воронежа, доказательством чему служило кольцо, закрепленное в ухе животного. Бобриха черной масти была, вероятно, ильменского приплода. В природе бобры обычно питаются корой осины, не отказываясь, впрочем, от березовой. В неволе же они освоили другие корма — с большим аппетитом принимали хлеб и овес. Так как водная стихия — родная для бобров, то они с удовольствием забирались в большое корыто, заполненное водой.

Плоский, как ладонь.

Научные сотрудники Ильменского заповедника не только внимательно наблюдали за тем, как обживаются на Урале «воронежцы», но и регулярно рассказывали о них миасцам со страниц местной газеты.
«Речной бобр — один из самых интересных и ценных зверей, населяющих наши водоемы, — сообщала в 1968 году младший научный сотрудник ИГЗ Т. Шевелева. — Это крупные грызуны до метра длиной и 30 кг весом, с густым мехом от светло-бурой до черной окраски. Особенность бобра — уникальный хвост, подобного которому нет ни у кого из животных в мире. Его хвост широкий и плоский как ладонь человека, по форме напоминает лопасть весла, служит рулем при плавании и нырянии, а также помогает бобру подавать сигналы опасности путем громкого шлепка по воде».

Искусство строить.

Образ жизни, повадки и инстинкты бобра еще более замечательны, чем его своеобразная наружность. На земле этот грызун неуклюж, ходит вперевалку как утка, а если сильно торопится, то передвигается короткими тяжелыми прыжками.
Зато попав в воду, бобр при помощи перепончатых лап движется легко и быстро — даже против течения. Искусный пловец и превосходный ныряльщик, он способен оставаться
под водой 10-15 минут.
Исстари бобр славится как умелый строитель. Особенно поразительна его способность сооружать плотины. В Ильменс-
ком заповеднике бобры запрудили исток из озера Кисегач, подняв его уровень на 70 см, что увеличило запасы воды в озере примерно на полтора миллиона кубометров.
В Ильменском заповеднике встречались плотины до 100 метров длиной и высотой до 1-1,5 метра — и это далеко не предел. В Северной Америке найдена плотина около 700 метров длиной.

Волкам не достать.

Плотина строится из палок и хвороста, нагрызенного самим зверем. Обрубки длиной 1-2 метра втыкаются с некоторым наклоном в дно водоема, заваливаются более тонкими ветвями, землей, торфом или илом и укрепляются довольно тяжелыми камнями, которые бобр перетаскивает, прижав к груди передними лапами.
Так же, но без камней, грызуны строят себе хатку высотой 1,5-2 метра и несколько метров в поперечнике. Внутри хатки помещается просторное гнездо, из которого идет подземный ход, открывающийся глубоко под водой. Со стороны суши входа в хатку нет, поэтому волк, лиса, бродячие собаки не могут в нее проникнуть, не сломав стенок, а сделать это очень трудно.
«Местное население знает бобров и не причиняет им вреда, но бывают печальные исключения, — сообщали научные сотрудники заповедника. — Известен случай, когда косари разрушили бобровую плотину на речке Таловке. Поражает своей жестокостью истребление семьи бобров на озере Большой Кисегач.

Нет корма – нет и приплода.

Работы по заселению бобрами водоемов Челябинской области, начатые в первые послевоенные годы, продолжались и позже.
В 1961 году в Ашинском районе выпустили 10 бобров, в 1963 году в Нязепетровском районе — 24, в 1966-м в Кусинском — 32.
К началу 70-х годов в Ильменском заповеднике насчитывалось более 300 бобров, а на сопредельной территории — 275. Всего же в Челябинской области число бобров к этому времени подошло к тысяче.
«В последующие годы число их стало сокращаться, — рассказывала младший научный сотрудник Н. Дворникова в 1981 году. — В частности, в Миасском районе обитает сейчас в три раза меньше бобров, чем в 1971 году. Как показали исследования, проведенные зоологами ИГЗ, главной причиной сокращения численности явилось истощение запасов высококачественных осиновых и ивовых кормов».
В 2002 году в Миасские охотничьи угодья для восстановления популяции снова были завезены бобры.

Пользы больше!

Чем же так хороши бобры, какую пользу они приносят природе?..
Строительство плотин на реках и ручьях в сухих лесах приводит к насыщению почвы влагой, что заметно улучшает рост деревьев.
Присутствие бобров благотворно отражается на жизни многих обитателей леса. Кроме того, в результате их деятельности повышается продуктивность водоемов, очищается вода, становится больше рыбы.
Вред же, приносимый бобрами лесному хозяйству, обычно невелик, поскольку они валят почти исключительно молодые деревья малоценных пород, чаще всего — осину.

фото с сайта Huffpost.com

Реклама


Яндекс.Метрика
Выделено памяти сервера: 52.74MB | MySQL запросов в базу: 156 | Страница создана за 0,224 sec.