В Миассе есть таинственный поселок

Читатели «МР» поделились воспоминаниями о таинственном поселке

Читатели «МР» поделились воспоминаниями о таинственном поселке.

Материал «Лесной-Лесной, кто ты такой?» («МР» № 88 от 6.12.2018 г.), как и ожидалось, вызвал читательские отклики. Сегодня мы знакомим вас с информацией, которой поделились с нами наши подписчики.

Сначала — женщины.

Первым в редакцию позвонил Петр Михайлович (фамилию звонивший не назвал), которому в середине 50­-х годов довелось лежать в больнице в одной палате с заключенным из исправительно­трудового лагеря № 13.

Сосед его, человек, в общем ­то, достаточно замкнутый и неразговорчивый, как­-то обмолвился, что раньше в ИТЛ № 13 находились только женщины. Затем их перевели в здание на улице Хлебозаводской, а в Лесном (вы, конечно же, помните, что Лесным это место тогда еще не называлось) обосновался мужской лагерь.

Бок о бок с зэками.

А потом мы встретились с Виталием Довгалем, инженером-­строителем, человеком интересной судьбы и великолепным рассказчиком. О его жизни мы упомянем позже, а вот о поселке Лесном поведаем сейчас.

Собственно, совсем и не о поселке вел речь Виталий Николаевич, а о том времени, когда ему, молодому инженеру, приш­лось работать бок о бок с заключенными из того самого лагеря.

Осенью 1958 года Довгалю поручили заняться строительством корпуса вспомогательных цехов (КВЦ) на территории автозавода и предупредили: «Работать у тебя будут заключенные».

Зону строительства обнесли густой колючей проволокой, сделали предзонник (охраняемая полоса земли между зоной и окружающей ее территорией шириной около двух метров, куда заключенный не имел права ступить — часовой был уполномочен стрелять без предупреждения). По углам огороженного пространства поставили вышки, на них —
часовые с винтовками («вертухаи»), тоже из заключенных. У охраны один год засчитывался за три.

Два охранника, пять лавочек.

— Привезли заключенных, запустили в зону, — рассказал Виталий Николаевич. — Зашел я, поздоровался, познакомился с бригадирами. Было две бригады: краткосрочники, которые получили срок до пяти лет, и долгосрочники, осужденные по статье 58 («враги народа») на 25 лет. Геодезист разбил оси будущего здания, забил колышки. Перед этим на территории поработали взрывники — порода была тяжелая, скальная, пришлось взрывать «на рыхление». И только после этого начались земляные работы. Предстояло копать котлованы под фундамент для колонн здания глубиной в два с половиной метра.

— Бригады доставлялись на объект на открытых грузовых машинах: в кузове — два охранника с винтовками и пять лавочек, на каждой лавочке по пять человек, смотрящих назад. Вперед им смотреть не разрешалось, вставать — тоже, иначе поступок будет расценен как попытка побега со всеми вытекающими отсюда последствиями. Работали с половины девятого и до пяти, а в начале шестого за ними приезжала машина. Конвоиры с собаками обходили территорию, заходили в зону, все проверяли. Подробностей не знаю — молодой был, да и у меня своя задача была — построить цех качественно и в срок.

Зачем людей обижать?

— Еду заключенным привозили в армейских бачках. Пристраивались они с мисками где придется, прямо под открытым небом. Одеты были в две фуфайки, одна полегче, другая потолще. Я сначала удивился, почему две, а потом понял: они же целый день на улице находятся. Особо мы с ними не общались. Разговаривали в основном с бригадирами. Но работали ребята старательно. В конце месяца, когда наступало время закрывать наряды, заключенные просили, чтобы им выполнение норм в нарядах закрыли на не менее чем 110 процентов. На мой вопрос: «Почему 110?» — отвечали: «Если 110 процентов выработки дашь, то получишь право отовариваться в тюремном магазине». Видимо, деньги поступали на счет, потому что на руки зарплата не выдавалась. Тем не менее, у некоторых работяг деньги имелись, и они нередко просили вольнонаемных (такие тоже были на нашей стройке) купить им что-­то в городе, чаще всего — чай. Разжигали костер, бросали в котелок пачку заварки,  пили из алюминиевых кружек, грелись… Другого способа обогреться не было. Наряды я закрывал им хорошо, за что начальник участка меня постоянно упрекал: «Что так много закрываешь?»  А я отвечал: «Зачем людей обижать? Они и так уже обижены жизнью».

ЧП!

— За время работы на объекте случились три ЧП. Первое — серьезная драка то ли между бригадами, то ли внутри одной, между своими. Пришел я с обеда, а на стройке никого. Оказывается, приехавшая опергруппа забрала всех и увезла в лагерь.

— Второе ЧП тоже произошло в мое отсутствие: отъехал я в контору, возвращаюсь обратно, слышу выстрелы… Что такое?.. А вот что. Напротив стройки располагалось одноэтажное здание деревообрабатывающего цеха с плоской крышей. На эту самую крышу забрались три женщины и подняли юбки… Заключенные, конечно же, побросали работу, сгрудились около ограды. Охранники всполошились — как бы не сбежали, проволока тонкая! — и подняли стрельбу. Вызвали опергруппу… «Красоток» потом нашли.

Наказали по всей строгости.

— И еще был случай. При взрыве котлована один заряд не разорвался, взрывник его не нашел. Заключенные при земляных работах заряд обнаружили, извлекли, тайком подложили под вышку охранника и взорвали… Часовой от взрыва свалился вниз, но остался жив. Остальные охранники стали стрелять… И дальше — как обычно: опергруппа посадила всех в машины и повезла разбираться в диверсии…

— Моим соседям по общежитию тоже довелось работать с заключенными на строительстве канализационных коллекторов. Рассказывали  такой случай: один зэк летом во время обеденного перерыва залез в железобетонную трубу (благо, диаметр у нее приличный) и уснул там. Проснулся — никого нет. Все уехали, а он остался. Что делать? Он в лагерь бегом. Спасибо, конечно же, ему никто не сказал, но наказали по всей строгости… В самом лагере не был ни разу.

Не трус, но боюсь.

Виталий Николаевич не был внутри исправительно­-трудового лагеря, зато в нем побывала другая наша читательница, постеснявшаяся назвать свою фамилию.

— Вышло так, что в 1961 году в нашу мастерскую по ремонту дорожной техники приехал мужчина из лагеря с просьбой помочь ему найти деталь к токарному станку, — рассказала скромная женщина. — На вопрос, сможет ли он взамен детали изготовить рамы для складского помещения, в котором мы как раз делали ремонт, ответил утвердительно. После согласования с начальством сделка состоялась. Через неделю меня привезли в поселок принимать выполненный заказ — готовые рамы. Перед входом в цех сопровождающий прочитал инструктаж: «Сейчас мы пойдем через цех в следующий, где находится ваш заказ. Идем прямо по дорожке между двумя рядами станков, на которых работают заключенные. Никакого ограждения справа и слева нет. Я иду впереди, вы за мной, сзади конвоир с винтовкой. Никуда не смотреть, ни с кем не разговаривать!»  И мы пошли через цех… Рамы мне понравились. Договорились, что на днях я приеду на машине, и заказ мне вынесут к проходной. Почему­-то второй раз идти по цеху не хотелось, хотя я и не из пугливых.

 

Реклама


Яндекс.Метрика
Выделено памяти сервера: 47.82MB | MySQL запросов в базу: 189 | Страница создана за 0,522 sec.