У любого уголка нашего Миасса есть своя собственная история

Чем больше живешь в Миассе, тем яснее осознаешь, как ничтожно малы твои знания о родном городе и его окрестностях.

Взять, к примеру, поселок Лесной. Что мы знаем о нем, помимо печального инцидента, произошедшего там несколько лет назад с одним из городских руководителей?.. Да ничего.

А ведь и у него, как у любого другого уголка Миасского округа, есть своя история…

Она отказалась…

Не знаю, как вы, дорогие читатели, а вот я, например, никогда не была в поселке Лесном.

Не была, но тем не менее слышала, что каждую весну спортшкола «Вертикаль» (бывший ЦДЮТиЭ) проводит  там соревнования юных туристов «Переправы» (вот почему мы решили проиллюстрировать этот материал в тексте фотографией с «Переправ»).

Интерес мой проснулся во время беседы с одним из местных любителей­краеведов. Он­то и сообщил, что в Лесном жили заключенные, строившие машгородок. «Военнопленные немцы?» — переспросила я. «Нет, наши советские заключенные».

Потом был разговор с известным миасским краеведом, рассказавшим о своей знакомой. Проживая в поселке Строителей в 50­е годы, женщина родила дочь, а месяц спустя, когда надо было уже выходить на работу (декретный отпуск был небольшим, всего 63 дня, из них только 28 дней после родов), она получила место в яслях, которые находились… в поселке Лесном.

Я тут же представила себе картинку — зима, мороз, женщина в телогрейке с ребенком на руках, закутанным в старую шубу, бредет по сугробам от поселка Строителей до Лесного (транспорта и дорог тогда не было) — и содрогнулась: «Неужели она согласилась?» — «Нет, она отказалась», — успокоил меня собеседник.

Подлежит ликвидации

Дальше путь мой лежал в городской архив, где нашлось упоминание «о наименовании населенного пункта, расположенного в районе бывшего ИТЛ­13, Лесным». В частности, в протоколе заседания исполкома Миасского горсовета от 12 мая 1960 года писалось: «В целях временного использования освободившихся помещений ИТЛ № 13 под жилье рабочих и служащих предприятия
п/я 101, исполком Миасского горсовета решает: присвоить название населенному пункту бывшего
ИТЛ № 13 — поселок Лесной». Поясним: «п/я 101» — это «Трест Уралавтострой».

Старший научный сотрудник краеведческого музея Дарья Баннова добавила к найденной информации еще одну, такую же небольшую. В решении исполкома от 31 октября 1963 года, где утверждался перечень населенных пунктов Миасса и Чебаркуля, не имеющих базы развития, уточнялось: «Поселок Лесной возник на базе жилого фонда бывшего лагеря заключенных, переданного «Тресту Уралавтострой», где проживают строители, примерно 1000 человек. Подлежит постепенной ликвидации».

Шиш да маленько

«Зэки» — строители — ликвидация… Такая вот судьба была уготована поселку. Однако он не только не пропал без вести, но, наоборот, разросся и похорошел. Это мне довелось увидеть собственными глазами, когда в начале сентября знакомая пригласила прогуляться вместе с ней до… музея, расположенного в поселке. Тешили себя тайной надеждой, что сумеем отыскать там какие­то факты из истории Лесного. Признаюсь, надежда была довольно хлипкой и призрачной — и не сбылась.

Великолепнейший частный музей с обширной коллекцией всевозможных старинных вещей (вычислительные устройства, телефонные аппараты различных модификаций, теле­ и радиоприемники, бытовая техника, сельскохозяйственные орудия, керамика и т. д.) не добавил ничего нового к тому, что мы знали о поселке. А знали мы, как сами видите, шиш да маленько… Единственное, что смог припомнить гостеприимный хозяин, — то, как они с отцом когда­то ломали здесь бараки, чтобы построить из б/у досок гараж в машгородке.

«Гражданин начальник»

А потом мне повезло. В сборнике «Под покровом Ильмен», посвященном истории машгородка, обнаружилась заметка журналиста «МР» Тамары Клещёвой, пролившая свет на таинственный поселок.

Итак, в 1957 году на месте, где сейчас стоит поселок Лесной, располагалась колония заключенных. Было их около тысячи. Статья у всех знаменитая — 58-­я. Руками заключенных были построены бараки, котельная, столовая и баня. Позже они строили канализационный коллектор и очистные сооружения в Селянкино.

Мастером на эти объекты назначили вчерашнего выпускника строительного техникума Алексея Миронова (впоследствии — заслуженный строитель РФ). 18­летнего паренька зэки называли уважительно — «гражданин начальник». Работали обитатели лагеря вместе с вольнонаемными — жителями Северных Печей, Коробковки, Селянкино.

Бетон не виноват!

Удивлялся молодой мастер тому, что заключенные работали старательно, на совесть. А разгадка оказалась простой: тем, кто постоянно выполнял норму на 121 процент, один год заключения приравнивался к трем. Им доверяли не только черную работу (рытье траншей), но и такую, которая требовала  специальных знаний.

И всего лишь один раз, когда пришло сообщение об амнистии (1957 год), пришлось Миронову уговаривать своих работников разгрузить бетон, который привезли для строительства котельной: «Амнистия  амнистией, но бетон­то не виноват!» А зэки — ни в какую не соглашались да еще и условия ставили: «Тяпни с нами стаканчик, гражданин начальник, по такому поводу — тогда будем разгружать!» Пришлось выпить. «Да, бетон не виноват!» — засмеялись работники, встали  и пошли к машине.

Вот еще один любопытный эпизод из жизни первых обитателей Лесного поселка. Строители­ветераны, как поведала все в том же сборнике журналист Тамара Клещёва, помнят, как студеной зимой лагерное начальство заставило заключенных вручную копать траншею от развилки дороги на Северные Печи
до Селянкино.

«Прежде огородили этот участок колючей проволокой, установили вышки, выставили охрану с автоматами. Заключенным предстояло уложить многие десятки метров бетонных труб. Ломы и кирки с трудом вгрызались в промерзлый грунт, стыли руки. Инженеры были недовольны и не очень­то верили в фантастическую идею проложить коллектор зимой. Как выяснилось позже, на складе не оказалось соединительных муфт, и трубы так и не были проложены. А весной, когда началось таяние снега, траншеи покосились, взбугрились, в них хлынул поток грязной воды, и весь труд пошел насмарку. Летом подогнали экскаватор, и он за несколько дней вырыл новую траншею».

Бараки —

на слом

Вскоре колонию перевели в другое место, а в поселке расположилась воинская часть — связисты, многое сделавшие для развития связи в Миассе и регионе. Так, например, была проведена линия от Миасса до поселка Тимирязевский, где находился узел­развязка междугородной связи. Эта новая линия связи, предназначенная для нужд оборонных предприятий, частично решила проблему телефонизации центральной части города. Жители получили дополнительные номера телефонов.

«А бараки в Лесном продали на слом, — завершает повествование журналист. — Счастливые «гаражисты» с трудом смогли разобрать добротно построенные, почти без гвоздей, дома бывших заключенных и не переставали удивляться, как рационально был использован каждый метр
жилой площади».

До войны и даже до 1947 года значительная масса женского контингента осуждалась на сравнительно короткие сроки заключения.

Там же зона!

Поиски зашли в тупик. Знакомые фотохудожники на вопрос, не приходилось ли им бывать в Лесном и фотографировать, отрицательно качали головами: «Там же зона! Какие могут быть снимки?»

И я уже просто по привычке, машинально спросила свою родственницу, не знает ли она что­нибудь о поселке.

«Это какой Лесной? Тот, где твоя бабушка сидела?..» — «Моя бабушка? Здесь? Откуда вы знаете?» — «Да все об этом в нашем Усть­Катаве знали… Говорили, что освободилась она раньше срока, потому что имела двоих детей, причем один из них —
совсем маленький…»

 Осудили и  сослали

Да, мельком слышала, что бабушка «сидела» (мама, восхищаясь ажурными скатертями, оставшимися в наследство от бабушки, не уставала повторять: «Какая красота! Не поверишь, что все это создавалось в заключении…») Но что она отбывала срок тут, в Лесном!..

Насколько я поняла из скупого рассказа тетушки, бабушка моя работала в банке и во время денежной реформы, когда деньги меняли в соотношении 10:1, каким­то образом сумела небольшие собственные накопления поменять в свою пользу —
1:1. Нечестно, конечно, но если учесть, что мужа не было вообще, а детей двое, и помощи ждать неоткуда…

В общем, осудили ее  и сослали.

Без ответа…

Не имея никаких данных о времени и сроках, я все же пришла к выводу, что суд состоялся в 1947­м (год первой послевоенной денежной реформы), а домой бабушка вернулась в 1949­м, так как именно в это время по Указу Президиума Верховного Совета СССР (от 22.04.1949 г.) были освобождены от наказания женщины, имевшие малолетних детей.

«До войны и даже до 1947 года значительная масса женского контингента осуждалась на сравнительно короткие сроки заключения. После значительного притока в лагеря женщин в 1945­1946 годах и вызванных этим обстоятельством осложнений в отлаженном механизме тюремного хозяйства власть смилостивилась и в рекордно короткие сроки провела две частичные амнистии (в 1947 и 1949 гг.) для беременных женщин и женщин, имеющих малолетних детей», — сообщает сайт
«Новой газеты».

Прочитала я, что женские зоны ничем не отличались от мужских. Оказавшись за колючей проволокой, узницы выполняли те же трудовые нормы, что и мужчины, жили в грязных холодных бараках, находились в разлуке с детьми. А раз та же структура, то, как правило, та же работа. В одних случаях это могла быть работа в пошивочных мастерских, в других —
лесоповал, устройство насыпи, расчистка полотна железной дороги
от снега зимой.

По данным МВД СССР, общая численность заключенных женщин, содержащихся в лагерях и колониях, характеризуется следующими данными: по состоянию на 1 января 1946 года — 211 946 чел., на 1 января 1950 года — 521 588 человек.

Как, в каких условиях жила бабушка и чем она занималась в колонии? Была ли в Лесном именно колония или все­таки исправительно­трудовой лагерь № 13? Когда успевала вязать кружева и где
брала нитки для них?..

Мои вопросы остались без ответа… Спросить, увы, уже не у кого…

Сумела забыть?

Все мое детство прошло рядом с бабушкой, которую все вокруг побаивались, а я очень любила. Любила за то, что она никогда не сюсюкала со мной, хотя души во мне не чаяла; что с ней можно было говорить абсолютно на любые темы; что она с ранних лет вводила меня в мир классической литературы, пересказывая содержание романов русских и зарубежных писателей; что она дарила мне на день рождения не только кукол, но и собрания сочинений Цвейга,Толстого, Драйзера, Есенина, Чехова, Станюковича, Макаренко.

Сама она читала много, знала еще больше, обожала готовить для меня «вкусненькое», великолепно шила и вязала, работала в бухгалтерии городской больницы до
преклонных лет.

И никогда (а умерла она, когда я уже была довольно «большой девочкой») ни единым словом не обмолвилась о том, что ей пришлось пережить.

Жалела меня, не хотела расстраивать?.. Боялась этих воспоминаний?.. А может, сумела­таки все забыть?.. Вряд ли
это возможно…

От редакции

Если кто­то из вас, уважаемые читатели, что­то знает об истории поселка Лесной и его обитателях — звоните, пишите, приходите, рассказывайте.
Возможно, у вас есть фотографии поселка. Приносите!

Тайны должны быть раскрыты. И мы раскроем их совместными усилиями. Ждем ваших сообщений.

 


Выделено памяти сервера: 83.51MB | MySQL запросов в базу: 180 | Страница создана за 1,325 sec.