«Так и числится пропавшим без вести»
За вынос хлеба — тюрьма
Наша семья жила в рабочем поселке Красные Бахи под городом Горьким (ныне Нижний Новгород).
Мне было 4 года, когда началась война. На фронт отца призвали в июне 1941-го, было ему 35 лет. Я очень плакала и просила папу взять меня с собой. Но нам не суждено было больше встретиться.
Мама работала почти круглосуточно, таскала неподъемные мешки с мукой в госпитале.
За вынос 100 г хлеба грозила тюрьма. Одна работница взяла для ребенка кусочек и отсидела три года.
За мной присматривали двоюродные сестренки. Кормила нас природа, травы, ягоды, грибы и, конечно, свои овощи с огорода. Были и карточки, которые мне доверяли отоваривать. Но в один прекрасный день карточки потерялись – причем, все разом!.. Домой идти боялась, спряталась так, что еле-еле отыскали. Наказывать не стали. И так было ясно, какой стресс я пережила.
Писали в книжках между строк
В 1943 году в поселок прибыли эвакуированные эстонцы. У нас поселилась семья, где было две женщины, мне стало не так одиноко. В 1944 году пошла в школу. Оба школьных здания были заняты под госпиталь, и поэтому мы ютились райисполкоме. Бумаги не было, писали на старых книжках между строк. Но тяга к знаниям была велика.
После уроков готовили номера художественной самодеятельности, чтобы порадовать раненых в госпитале. Когда научились письму и грамоте, то читали и писали письма за тех солдат, кто сам не мог этого сделать. Они встречали нас радостно, как самых дорогих гостей.
Когда подросли, помогали старшим как могли. На пришкольном участке выращивали цветы и овощи. Ухаживали за грядками, пололи, поливали, а осенью убирали и уносили урожай в свою столовую. И каждую осень помогали колхозу. Собирали колоски, вязали снопики льна, убирали картофель.
Чтобы не быть обузой
От отца получили только два письма–треугольника. А в 1946 году пришел к нам его товарищ, рассказал, что они попали в концлагерь. Группа советских солдат, среди которых был и мой отец, готовила побег. Папа, как выразился его товарищ, был «крепенький», потому что не курил. И вот «крепенькие»-то как раз и готовились бежать.
